— Значит, на земле есть пророки? Значит, Аллах не отвернулся от нас? Ответь мне, мальчик, чтобы я могла спокойно умереть.
Учительница уже подавила в себе страх и оттолкнула руку гадалки.
— Что за чушь вы несёте, Биби-ханум?- громко вскрикнула она.- Мне говорили, что вы знающий человек, вы всё умеете. Видимо, обманули. Ноги моей больше не будет в этом доме…
Она осеклась, увидев улыбку на лице старухи и её полностью отстранённый взгляд, словно она смотрела сквозь неё, сквозь стены, сквозь ночь, сквозь Вселенную в только ей известные миры.
— Если на свет родился убийца пророков, значит, пророки все ещё есть?- просящим голос спросила старуха у малыша.- Иначе, зачем рождаться убийце?
— Что здесь происходит?- раздался в дверях голос учителя. Он ждал жену во дворе дома гадалки, сам не желая попадаться ей на глаза. Но, услышав крик жены, он ворвался в дом.
— Солмаз, я тебе тысячу раз говорил, брось эти суеверия. Теперь весь посёлок будет смеяться над нами. Меня обязательно вызовут на ковёр в райком. Забирай ребенка, пойдём вон отсюда.
Гадалка вдруг потянулась руками к малышу, но учительница в страхе отпрянула.
— Его надо убить, утопить, учитель. Ты грамотный человек, ты самый грамотный в этом городке. Ты читал мудрые книги. Обязательно утопить! Но не здесь, не здесь. Наши реки не священные. В Арабистане, обязательно Арабистане,- исступленно шептала она. — В водах Нахр Аль Урдуна5, обязательно там. Или на жертвенном камне в святых местах. Обязательно. Умоляю, подумайте, он принесёт столько горя.
— Дура старая!- бросил в сердцах отец ребенка, когда они уже садились в машину.- А с тобой дома будет отдельный разговор
Учительница покорно кивнула.
— Сколько ты ей заплатила?- спросил учитель, заводя стартер.
— Пять рублей.
— Деньги девать некуда? Я в долгах, как шелках, а ты вон какими деньжищами разбрасываешься,- он был ужасно раздражён, и жена боялась перечить ему. Но учитель, взглянув на засыпающего сына в её руках, смягчился.- Что там произошло?
Солмаз, не пропуская ни одного момента, торопливо пересказала мужу все события в доме гадалки. Тот вновь закипел, готовый взорваться:
— Тебе старая Шарабану сказала, что у этой гадалки голова перестала работать ещё десять лет назад. Говорили тебе все, а ты не слушала! Может она сама уже ребёнка сглазила.
Но малыш впервые за много дней спал спокойно, не ворочался, и родители облегчённо вздохнули, уже не жалея о походе к старухе. С годами её глупые предостережения всё равно вылетят из памяти. В мире не осталось ни святых, ни грешных. Все одной глиной мазаны, под каждой маской одинаковые лица.
А старуха в ту ночь и не думала уснуть. Она разложила перед собой пожелтевшие фотографии, с которых ей улыбались богатырского сложения муж и двое крепких красивых сыновей в солдатской форме. Они положили свои головы в сорок четвёртом году в хохолских землях в войне с немесами. Она пыталась вспомнить что-то из тех лет, когда они ещё были живы, но память подводила её.
Совершив намаз, она с трудом вскарабкалась на пружинную кровать у окна. Кровать стояла именно возле этого окна уже больше тридцати лет, потому что именно из этого окна была видна железная дорога, на которую старая Биби-ханум лежа смотрела все годы, умоляя Всевышнего вернуть ей мужа и детей, и привезти их домой по этой железной дороге. Ведь многие же вернулись с той войны. У кого-то, может, муж не вернулся, у кого-то сын. Но не бывает же так, чтобы не вернулись все.
В ночь ей мерещились непонятные страшные образы в углу комнаты, и она грузно ворочалась в постели, на ощупь находила спички на подоконнике и смотрела в мрак комнаты сквозь слабое спичечное пламя, пока огонек не подбирался к её пальцам. Успокоившись, она вновь ложилась.
Сон посетил её под утро, когда закричали первые петухи, с отрогов гор поплыл к низинам осенний туман, а мутный свет проник в комнату сквозь давно немытое стекло окна. Но этот сон крепко вцепился в неё, как напоминание о прожитых семидесяти пяти годах жизни, как итог всего сделанного и не сделанного на жизненном пути. Этот сон уже не покинул старую гадалку, словно закрыв завесу, за которой её ожидало неизвестное будущее.
