Она плакала, а он, как немой,
молчал, и думал: я тону, тону.
Он смотрел в окно, не хотел домой,
Ведь не бросать же её здесь одну.
Она тихо плакала, он курил,
глотая свои тридцать с чем-то лет.
Он всё молчал, не врал, не говорил:
прости, так получилось, это бред.
Она плакала, он не утешал.
Она верила, любовь — это вот!
А он курил и курил, не спеша,
зная, и веруя, что всё пройдёт.
